Меню

Александр Малькевич: Если мы будем молчать, Россию ждёт кровавая драма

85ed4ffb7259b5ce16d12f4667bd1f8d

Глава Фонда защиты национальных ценностей Александр Малькевич написал открытое письмо генеральному директору «Франс Пресс» с вопросами о том, почему они замалчивают факты об убийствах и преступлениях МИНУСКА в ЦАР.

Член общественной палаты РФ, глава Фонда защиты национальных ценностей Александр Малькевич обратился с открытым письмом к генеральному директору «Франс Пресс», в котором призывает его даже в условиях информационной войны чувствовать границы журналисткой и человеческой этики.

В своём письме президент Фонда признаёт, что африканская страна является сферой интересов Франции, и её влияние там ещё сильно, однако, как замечает Малькевич, нарастает и влияние России. «В частности, как Вам опять же наверняка известно, именно усилия российской дипломатии сыграли важнейшую роль в организации Хартумских мирных переговоров, которые, как все мы надеемся, положат конец кровопролитию в Центральноафриканской республике», — отмечает в своём письме член общественной палаты РФ.

Ниже речь пошла о недавнем скандале, связанным с разоблачением фейка информагентств, афиллированных с «Франс Пресс» о пытках русскими военным местных жителей в ЦАР.

«Однако на этом фоне вызывает крайнее недоумение позиция некоторых профранцузских СМИ ЦАР, напрямую аффилированных с вашим уважаемым агентством. Я имею в виду появившуюся уже после подписания Хартумских мирных соглашений волну публикаций о якобы пытках местных граждан, совершаемых некими русскими в ЦАР. Эта волна фальшивок, захватившая и ваше агентство, не утихла даже после официального опровержения со стороны властей ЦАР. И лишь после интервью предполагаемой «жертвы русских пыток» на телеканале «Afrique Media» Вы замолчали», — отмечается в послении президента Фонда.

Александр Малькевич признаёт, что идет информационная война, однако отмечает, что и на войне есть какие-то границы: «Безусловно, я знаком с понятием «информационная война» и хорошо понимаю мотивы, движущие в этой ситуации французской стороной. Однако я всегда считал и считаю сейчас, что есть грань, за которую журналистская, да и просто человеческая